Комната
Аня Мирошниченко
После смерти человека от него остаются вещи и память.
Целый год я снимаю в комнате, где раньше жила Ба. Прошлым летом её не стало, и мне пришлось разбирать все её вещи, о существовании многих из которых я даже не знала. Я делала портреты с непонятными мне предметами, старыми сервизами, треснутыми тарелками и блюдцами, ржавыми гвоздями, молотками, потёртыми пальто или просто засохшими цветами.
Сначала мне хотелось запечатлеть свой интерес и понять, для чего человеку нужно столько вещей. Многие люди, поколения Ба, пережившие войну, голод, приобрели синдром дефицита. Вещи будто придавали уверенности и защищённости на любой случай жизни. Они успокаивали. Сколько раз я видела, как Ба перебирает постельное бельё или синтетические платья «на выход», ценность в которых видела только она. Большинство из них были отложены на «чёрный день».
Делая портреты, я поняла, зачем мне это было нужно. Я фиксировала себя в памяти. Я делала их даже с какой-то маниакальной зависимостью, не анализируя и не вкладывая в этот процесс какой-то изначальной цели или идеи. Мне хотелось, чтобы меня не забыли, когда и в моей комнате станет пусто. Ба жила для вещей, а я эти вещи преобразовываю в память. Мне хочется крикнуть, что я есть, даже тогда, когда я бесследно исчезну, как Ба.
Целый год я снимаю в комнате, где раньше жила Ба. Прошлым летом её не стало, и мне пришлось разбирать все её вещи, о существовании многих из которых я даже не знала. Я делала портреты с непонятными мне предметами, старыми сервизами, треснутыми тарелками и блюдцами, ржавыми гвоздями, молотками, потёртыми пальто или просто засохшими цветами.
Сначала мне хотелось запечатлеть свой интерес и понять, для чего человеку нужно столько вещей. Многие люди, поколения Ба, пережившие войну, голод, приобрели синдром дефицита. Вещи будто придавали уверенности и защищённости на любой случай жизни. Они успокаивали. Сколько раз я видела, как Ба перебирает постельное бельё или синтетические платья «на выход», ценность в которых видела только она. Большинство из них были отложены на «чёрный день».
Делая портреты, я поняла, зачем мне это было нужно. Я фиксировала себя в памяти. Я делала их даже с какой-то маниакальной зависимостью, не анализируя и не вкладывая в этот процесс какой-то изначальной цели или идеи. Мне хотелось, чтобы меня не забыли, когда и в моей комнате станет пусто. Ба жила для вещей, а я эти вещи преобразовываю в память. Мне хочется крикнуть, что я есть, даже тогда, когда я бесследно исчезну, как Ба.
Аня Мирошниченко — художница, живёт и работает в Москве, окончила РАТИ—ГИТИС, факультет театрального искусства, кандидат искусствоведения. В 2016—2019 годах проходила обучение в школе Докдокдок. Победительница и финалистка международных конкурсов Gomma Grant, Picture of the Year (POYi), LensCulture Portrait Award, PDN Annual, Canada Blanche PhotOn, Hellerau Photography Award, Kolga Award, Life Press Photo, Vilnius Photo Circle, Portrait of Humanity, College Photographer of the Year. Участница международных фестивалей Riga Photomonth, Helsinki Photo Festival, Pierrevert Nuits Photographie, Rovinj Photodays, Ph21 Gallery и других.